По мнению Хойла-старшего, религия представляла собой проповеди, молитвы и распевание гимнов и предназначалась исключительно для женщин или для мужчин, ничем от женщин не отличавшихся. Религиозные сообщества, с его точки зрения, были сродни организованной преступности, только церкви не платили налоги и ни за что не несли ответственности. Хафф ненавидел церковников так же яростно, как гомосексуалистов и членов профсоюза.

Крис тактично увел разговор в сторону от младшего брата и его недавнего увлечения религией.

— Я как раз говорил Беку, что Шлепу Уоткинса только что выпустили на поруки.

— Белая рвань, вся семейка, начиная с деда этого ублюдка. Еще тот был подлец, — пробормотал Хафф, снимая ботинки. — Дедушку Уоткинса нашли мертвым в канаве, из горла торчала разбитая бутылка из-под виски. Вероятно, он в очередной раз перешел кому-то дорогу. Думаю, Уоткинсы спали друг с другом, потому что все они уродливы и тупы, как полено.

Бек рассмеялся.

— Все возможно, но я у Шлепы в долгу. Если бы не он, я бы не сидел у вас в доме в ожидании воскресного ужина.

Хафф посмотрел на него так тепло, как смотрел на собственных сыновей.

— Нет, Бек, ты обязательно стал бы одним из нас, не так, так иначе. Знакомство с тобой окупило всю эту историю с Джином Айверсоном. Ты единственный плюс этого дела.

— Бек и послушные присяжные, — добавил Крис. — Давайте не забудем об этих двенадцати. Если бы не они, я бы не пил сейчас пиво вместе с вами, а делил бы камеру с таким, как Шлепа.

Крис часто вспоминал о том, что попал под суд по обвинению в убийстве Джина Айверсона. Его шутливое отношение к произошедшему всегда коробило Бека. Так случилось и на этот раз. Он решил сменить тему.

— Мне неприятно говорить о делах в выходной, но я вынужден.

— В моем расписании нет выходных, — отозвался Хафф. Крис застонал.

— Но это не мой случай! Новости плохие, да, Бек?